4e130821

Беш Ганс - Безупречность



Ганс Бёш
Безупречность
Мы подъехали к перекрестку. Пикап, который шел впереди, замедлил ход и
остановился на мощеном съезде. Широкие тротуары по обе стороны шоссе
вопреки правилам были забиты грузовиками и автофургонами; по боковым
улицам осторожно маневрировали автокары. Метрах в ста пятидесяти стояли
полицейская машина с громкоговорителем и "Скорая помощь". Мы высмотрели
местечко перед палисадником, еле пробрались туда и вылезли из машины.
Застекленные лестничные клетки домов до самых крыш были забиты
любопытными. Из окон офиса высовывались ученицы школы профессионального
обучения. Они причесывались и прихорашивались, поглядывая в свои
зеркальца, кивали и улыбались полицейским. Захрипел громкоговоритель.
"Девять минут", - сообщил он. Потом: "Еще семь"...
Мы протиснулись вперед, минуя скопища служащих и толпы школьников,
пришедших сюда целыми классами. Они коротали время, гнусаво распевая
церковные гимны. Около указателя перед перекрестком нас остановил дряхлый
старик. Он подставил к столбу деревянный складной стульчик со спинкой и
пытался на него взобраться. Мы помогли ему и спросили, что тут,
собственно, происходит.
- В 15:23 при левом повороте, - прошамкал старик, - здесь должна
произойти катастрофа. Сейчас 15:20.
Школьники младших классов уселись на обочине. Мастеровые и гимназисты
вышли из тени подъездов, покинули навесы киоска и сколоченной наспех будки
с мороженым и встали плотными рядами за школьниками.
- Вот почему хорошо жить на пенсии, - разглагольствовал возвышавшийся
над нами старик, - всегда можно заранее занять удобное местечко!
И правда, перекресток был от него не более чем в пятнадцати шагах.
Громкоговорители скрежетали; мы отчетливо видели сидящего в машине
полицейского, разевавшего пасть над микрофоном.
"Осталось две минуты", - напомнил он. - "Просим не мешать санитарам и
подчиняться распоряжениям полиции. Выход на проезжую часть после
транспортировки раненых запрещен". И уже без всякой необходимости добавил:
"Просим публику сохранять порядок. Спасибо за внимание".
Наш знакомый старик, стоявший на спинке стула, потребовал свой колпак,
который он свернул из газеты и в спешке забыл на сиденье. Мы подали ему
колпак. Не отрывая взгляда от перекрестка, он нахлобучил его на голову.
Шоссе теперь было пусто, словно выметено, - сверкающая лента, зажатая
густыми рядами любопытных. Запоздавшие автомобили еще пытались прижаться к
тротуарам. Люди вылезали из них и стекались к перекрестку. За полторы
минуты до назначенного срока полицейский призвал всех к спокойствию.
- Так не делают, - забубнил старик. - Это далеко не безупречно по
отношению к автомату, попросту подвох. Всякое вмешательство нарушает
предпосылки, на которые опирались вычисления. Тем самым искажается и
результат. Я бы не удивился, - продолжал старик, - если в последний момент
вычислительный автомат попросту отменит свое предсказание.
Конечно, старик знал толк в деле, понимал, на что способна такая
машина. Наверно, прежде он занимался страхованием от несчастных случаев
или служил, где-нибудь в метеорологическом бюро. Но у нас не было времени,
чтобы это выяснять.
Со стороны Зофингена приближался большой транспорт. Похоже, это была
нефтяная цистерна с прицепом. Мотор ревел. Этот рев, сильный и монотонный
и все-таки мягкий, бархатный, неподвижно висел в белой прозрачной тишине.
Разносчицы, сновавшие в толпе с подносами, молча получали свои деньги. Их
шеф, наладивший под Чивесом торговлю мороженым, увидев, что покупат



Назад