4e130821

Биой Касарес Адольфо - Воспоминание Об Отдыхе В Горах



literature_classics literature_short Адольфо Биой Касарес Воспоминание об отдыхе в горах ru es Владимир Литус UncleSam FB Tools 2004-05-28 Олег Самарин, olegsamarin@mail.ru E7D61264-6713-42E5-9D34-63122ADA9EAB 1.1 Адольфо Биой Касарес
Воспоминание об отдыхе в горах
Телеграмму в «Гранд-отель», чтобы забронировать номера, один – для Виолеты, другой – для себя, я отправлял сам, потому-то и был так взбешен, когда консьерж невозмутимо повторил: «Как вы и просили, мы подготовили один номер». Что обо мне подумает моя подруга?

Как смогу убедить ее, что сделал это безо всякой задней мысли, что не воспользовался ее доверчивостью и что не заманиваю ее в западню? Положение не из легких. «Гранд-отель» – переполнен; поселить даму в каком-то дешевом отелишке – против моих правил. Уехать самому – все равно что сразу отказаться, не столько от некоей надежды, пусть и призрачной, сколько от возможности пусть недолго, но отдохнуть в горах. Я уже хотел было крикнуть, чтобы они разыскали телеграмму, как Виолета сказала ласково:
– Мне не страшно остаться с тобой в одной комнате. А тебе?
Я опешил, пролепетал «спасибо» и более ее не слушал: бросился бежать по коридору, прочь от Виолеты и консьержа. Ясней всего в этот миг мне представлялось лишь омерзительно большое ложе в номере; но я ошибся: это была широкая комната с двумя узкими кроватями у стен – Боже мой! – метрах в четырех-пяти друг от друга.

Спальню отеля все это напоминало мало, скорее уж спальню какой-нибудь виллы. Ну можете представить себе: этакую домину в сотню комнат для громадной семьи.

В первые же минуты кто-то, кто придирчиво осматривал бы комнату, быть может, и увидел ковер непонятной расцветки, безбрежный как море, нескладные стулья с кретоновой обивкой, короткие допотопные кровати и сероватую душевую, но мне, сопровождавшему даму, предмет поклонения и любви, все – и вещи, и дом, и весь мир – показалось чудесным и восхитительным. Консьерж отпер дверь нашего номера, мы остались наедине, и я подумал: «Сейчас в моей жизни что-то должно произойти, нечто важное и незабываемое».
Виолета, ее муж Хавьер и я давно задумали это путешествие. Однажды он сказал мне:
– На зимних каникулах Виолета собирается в Кордову1, я с ней поехать не смогу. А ты?
Это был не просто вопрос.
Помнится, в тот вечер мы горячо спорили об истине. Хавьер утверждал, что истина – абсолютна и едина, я доказывал – относительна. Поскольку все логические выкладки в основном были использованы, я готов был уже поссориться, и тогда мы перешли к обсуждению поездки.

Его доводы, ехать мне или нет вместе с Виолетой, и мои – прямо противоположны, но те и другие – великолепны.
Хавьер считал, что Виолете со мной – как за каменной стеной. Я люблю ее – значит, буду заботиться о ней. Я ревнив – значит, буду блюсти ее честь.

Он полагал: жена души в нем не чает – значит, у меня никаких– надежд. Мы выглядели довольно странно: я – слишком влюбленный, чтобы пускаться во все тяжкие с его женой, она – оживленная и счастливая меж двух мужчин, пленительная, сияющая и безгрешная.

Без сомнения, Хавьер прекрасно знал и действующих лиц этого спектакля, и саму постановку, потому так смело смотрел правде в глаза, но только с одной стороны, мне же истина виделась с разных. Он подтвердил, что я прав. (Боже мой! В чем же?

Если все в этом мире относительно, в чем же я прав? Какую особую тайну я знаю?) Я знаю, или, по крайней мере, подозреваю, что однажды женщина, как созревший плод, падает прямо в руки настойчивого возлюбленного. Разумеется, никто не должен изводить



Назад